Марк Твен - свою профессию лоцмана я любил больше всех остальных

 ЗображенняЯ так подробно излагал лоцманскую науку для того, чтобы показать, до какой степени эта наука замечательна и достойна внимания. Ведь эту профессию я любил больше всех остальных профессий, которые у меня были впоследствии; я гордился ею неизмеримо.

Марк Твен, «Старые времена на  Миссисипи», 1875 г.

Занятие лоцманской деятельностью не относится к широко распространенным. Более того, эта профессия скорее удел немногих, и, особенно в прежние времена, всегда носила ореол некого таинства, особых знаний и способностей. Эти представления в обществе подкреплялись тем, что многие лоцманы нередко являлись неординарными личностями, а порой и выдающимися представителями рода человеческого. К таким выдающимся людям, без сомнения можно отнести Самюэля Ленгхорна Клеменса великого американского писателя. Клеменс не только был лоцманом, но и став писателем блестяще описал особенности этой профессии в своих произведениях.

 Самюэль Ленгхорн Клеменс,  известный читателям всего  мира  под  именем Марка  Твена,  родился 30  ноября 1835  года  в  штате  Миссури в  крохотной деревушке Флорида.  Твен позднее шутил,  что,  родившись, увеличил население Флориды на целый процент.

Родители Твена были коренными американскими поселенцами английского происхождения с примесью ирландской крови. Джон Клеменс, отец писателя, провинциальный юрист, был лишен тех практических качеств дельца,  которые требовались, чтобы преуспевать в США 1830-1840 годов, и семья большей частью нуждалась. В 1839 году Клеменсы переехали в городок Ганнибал на  реке Миссисипи.

В поисках заработка двадцатидвухлетний Клеменс в 1857 г. упросил взять его на судно «щенком», так тогда называли помощника лоцмана. Уже через каких-то два года, «вызубрив» реку вдоль и поперёк, подросший «щенок» в апреле 1859 г. получил лоцманское свидетельство и с полным правом встал у штурвала. Много позже, отдавая должное премудростям науки, он признается - Поистине всё на земле суета сует, кроме лоцманского дела!

ЗображенняПослушный штурвал, бескрайняя река, восхищенные взгляды пассажиров и ничем не ограниченная свобода — что ещё нужно молодому человеку? Счастливая для Твена пора - плавание по Миссисипи продолжалась до средины 1861 г., когда он мастерски водил пароходы с грузами и пассажирами. Позднее Твен утверждал, юмористически утрируя  по  своему  обыкновению, что, плавая лоцманом,  он  «узнал и  изучил все вообразимые типы человеческой натуры, какие только возможно встретить в художественной, биографической и исторической литературе».

Это была важная глава его жизни. Твен гордился своей профессией лоцмана, стал искусным  судоводителем; и трудно сказать, насколько могла затянуться его лоцманская карьера, если бы не война Севера и Юга. Война повлекла блокаду реки и остановила судоходство на Миссисипи. Марк Твен вынужден был оставить лоцманскую деятельность, избирать своим занятием журналистику, стать профессиональным писателем, а впоследствии, одной из важнейших фигур американской культуры. Но прежде чем стать лоцманом американской литературы, Самюэль Клеменс прожил долгую и богатую событиями жизнь. Хотя Твен начал публиковаться в 17 лет, пришел в литературу он поздно: в 27 лет стал журналистом, а в 34 года опубликовал свою первую книгу.

ЗображенняЗначение Твена  как художественного историка и исследователя американского общества XIX трудно переоценить, на это указывал Бернард Шоу. А наши современники говорят, что тот, кто желает узнать подробности современной американской жизни может, и сегодня смело обращаться к произведениям Марка Твена и найдет у него много важного и актуального  -  такова  проницательность и  обобщающая  сила  таланта этого великого американца. При этом Твен всегда оставался самим собой, по выражению Теодора Драйзера «простым непосредственным гением», близким и понятным миллионам читателей.

Сказанное о Твене лучше всего подтверждают его произведения. Например, полуавтобиографияеская повесть «Старые времена на Миссисипи», где писатель  делится своими воспоминаниями о работе лоцмана. Здесь он самым подробным образом описывает и процесс обучения лоцмана-стажера, и особенности навигации по Миссисипи, и многие тонкости лоцманской науки.

Твен поясняет: «Я так подробно, как настоящую науку, рассматриваю лоцманское дело потому, что мне хочется самым наглядным, самым подробным образом показать вам, насколько эта наука чудесна.

Я чувствую себя вправе так распространяться об этой великой науке, потому что из людей, водивших корабли, а, следовательно, практически знающих лоцманское дело, наверное, еще никто не написал о нем ни слова. Будь эта тема избита, я счел бы себя обязанным пощадить читателя, но поскольку она совершенно нова, я и решился отвести ей такое место.

Миссисипи меняет свой фарватер так часто, что лоцманы при низкой воде считают нужным пройти до Каира, чтобы освежить свои знания, в то время как их суда с неделю стоят в порту.

Зображення

Зображення Зображення
Такие пароходы водил Самюэль Клеменс на Миссисипи

Чтобы понять, какая изумительная точность нужна для  того, чтобы провести большой пароход по этой темной водной пустыне, надо знать, что судно не только должно пролавировать между корягами и подводными камнями и затем пройти так близко от  острова, что ветви береговых деревьев задевают его, - надо еще знать, что предстоит также пройти совсем рядом с затонувшим судном, останки которого в случае столкновения сорвали бы днищевую обшивку и уничтожили бы в пять минут на  четверть миллиона долларов груза и самое судно. Да еще, может быть, и около ста пятидесяти человеческих жизней в придачу!

Есть одна способность, которую лоцман должен в себе непрестанно воспитывать, пока она не достигнет абсолютного совершенства. Эта способность - память. Он не должен допускать, чтобы ему казалось то или иное, он все должен знать наверняка, потому что судовождение - одна из точнейших наук. Нелегко себе представить, какое это огромное дело - знать каждую пустячную мелочь на протяжении всех тысячи двухсот миль реки, и знать с абсолютной точностью.

Вот еще два качества даже более высокого порядка, которые он также должен иметь: он должен быстро соображать, быстро принимать решения и проявлять хладнокровную, спокойную отвагу, непоколебимую при любых опасностях. Если у человека для начала есть хоть капля храбрости, он, став лоцманом, не будет теряться ни при каком бедствии, угрожающем его судну. С сообразительностью дело обстоит, однако, не так просто. Сообразительность зависит от ума; и у человека должен быть основательный запас его - или же он никогда не станет хорошим лоцманом.

Со временем поверхность воды стала чудесной книгой; она была написана на мертвом языке для несведущего пассажира, но со мной говорила без утайки, раскрывая свои самые сокровенные тайны с такой ясностью, будто говорила живым голосом. На протяжении всех долгих двенадцати сотен миль не было ни одной страницы, лишенной интереса, ни одной, которую можно было бы пропустить без ущерба, ни одной, от которой хотелось бы оторваться в расчете провести время повеселее.

Настоящий лоцман гордится своей профессией не меньше любого короля».

ЗображенняТем, что литература заполучила Марка Твена, мы обязаны профессии лоцмана и Миссисипи. Факт остается фактом: именно Миссисипи подарила своему бывшему лоцману литературный псевдоним. Как вспоминал впоследствии сам писатель, «Mark twain» – (мерка два) – ходовой термин, который выкрикивает лотовый матрос во время промеров глубин при прохождении мелей. Он означает, что глубина здесь достигает двух морских саженей (около четырех метров). И, пароход может безопасно следовать дальше своим курсом. Так, из воспоминаний о работе лоцманом и возник этот псевдоним. Твен всю жизнь употреблял свое настоящее имя и псевдоним, которым подписывал свои художественные произведения.

Миссисипи подарила Клеменсу много ярких персонажей и занимательных сюжетов. Клеменс став писателем Марком Твеном – блестящим рассказчиком, рассказал эти истории нам. Искрометный юмор, задор и лучезарность Твена неизменно приковывают внимание, вызывают глубокую симпатию и уважение. Многие высказывания Марка Твена давно разошлись по свету. Люди повторяют его слова, восхищаясь их мудростью и светлым юмором. И сегодня уже мало, кто знает, что литературный талант Твена формировался на перекатах Миссисипи, где он ходил лоцманом, занимаясь своим самым любимым делом.

Твен о нашей стране и соотечественниках

Есть в биографии писателя эпизод, непосредственно связанный с нашей страной. В июне 1867 года Твен узнал об отплытии в Европу парохода «Квакер-Сити», на котором американские туристы, должны были совершить круиз - морское путешествие с экскурсиями из портов захода к местам достопримечательностей.  Марк Твен заключил соглашение и поднялся на борт судна в качестве корреспондента газет «Альта Калифорния» и «Нью-Йорк Трибюн» с заданием писать путевые репортажи.

Зображення Зображення Зображення
Пароход "Квакер Сити" и его пассажир Самюэль Клеменс

Утром 25 августа 1867 года американский пароход «Квакер Сити», преодолев около 10 тысяч миль от Нью-Йорка, побывав уже в Англии, Франции, Италии и Греции, бросил якорь в угольной гавани Одесского порта для пополнения запасов топлива. Так, «Квакер Сити» со своим пассажиром, впоследствии знаменитым писателем Марком Твеном, стал первым круизным судном на Чёрном море.

Посещение Одессы не было случайным событием: оживилось русско-американское сотрудничество, а предприимчивые американцы быстро приняли меры для налаживания деловых связей. Еще в 1844 году, когда Одесса отмечала полувековой юбилей, в торговле были побиты все рекорды. Одесса вывезла зерна больше, чем все порты США вместе взятые, а в России по обороту она уступила только Санкт-Петербургу.

Зображення Зображення Зображення
Одесский порт, XIX век

Делегация американских путешественников была принята даже русским императором Александром II в его летней резиденции в Ливадии.

 

ЗображенняМарку Твену, как единственному мастеру пера на борту поручили составить поздравительное послание императору. Приветственный адрес Александру II, написанный от лица американских туристов, заканчивался такими словами:

«Америка многим обязана России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годины ее великих испытаний. Только безумный может предположить, что Америка когда-либо нарушит верность этой дружбы предумышленно несправедливым словом или поступком».

Между прочим, именно остроумные путевые заметки, которые Твен регулярно отправлял из всех портов в Америку (около 60 корреспонденций), принесли ему широкую известность. Из путевых репортажей сложилась книжка, ставшая первой у молодого писателя и названная им «Простаки за границей, или Путь новых паломников».

В своих воспоминаниях о путешествии, он не жалел сарказма, высмеивая недостатки тех народов, с которыми сталкивался. Не делал поблажки он и своим соотечественникам. Как-то на банкете один из туристов важно произнес: «Мы — англосаксы! Если нам что-то нужно — мы идем и берем...». Твен так передал суть сказанного на «человеческом» языке: «Мы, англичане и американцы — воры, разбойники и пираты, чем и гордимся».

Из записных книжек писателя видно, какую боль в его сердце вызвало посещение Севастополя, лежавшего в руинах после Крымской войны 1854-1855 гг.:

« ...Наверно, ни один из городов в России, да и не только в России, не был так сильно разрушен артил­лерийским огнем, как Севастополь. И, однако, мы должны быть довольны тем, что побывали в нем, ибо еще ни в одной стране нас не принимали с таким радушием… Помпея сохранилась куда лучше Севастополя. В какую сторону ни глянь, всюду развалины, одни только развалины! Разрушенные дома, обвалившиеся стены, груды обломков — полное разорение. Будто чудовищное землетрясение всей своей мощью обрушилось на этот клочок суши. Долгих полтора года война бушевала здесь и оставила город в таких развалинах, печальнее которых не видано под солнцем... Тут и там ядра застряли в стенах, и ржавые слезы сочатся из-под них, оставляя на камне темную дорожку...»

Зображення Зображення Зображення
Севастополь в руинах после Крымской войны 1854-1855 гг.

Известно также, что Одесса Твену очень понравилась. Знаменитый острослов почувствовал её колорит и неповторимость. А беседа с одесским босяком оставила такое впечатление, что он его запомнил и воспроизвёл впоследствии в рассказе "Налегке".

Об Одессе Твен сказал так,

- Сойдя на берег, я ступил на мостовые Одессы, и впервые после долгого-долгого перерыва наконец почувствовал себя совсем как дома. По виду Одесса точь-в-точь американский город: красивые широкие улицы, да к тому же прямые; невысокие дома (в два-три этажа) — просторные, опрятные, без всяких при­чудливых украшений; вдоль тротуаров наша белая акация; деловая суета на улицах и в лавках; тороп­ливые пешеходы; дома и все вокруг новенькое с иго­лочки, что так привычно нашему глазу; и даже густое облако пыли окутало нас словно привет с милой наше­му сердцу родины, — так что мы едва не пролили бла­годарную слезу, едва удержались от крепкого словца, как то освящено добрым американским обычаем...

Зображення Зображення

Зображення

Улицы Одессы в XIX веке

Я много разговаривал с русскими просто из дружеского расположения, и то же чувство побуждало их говорить со мной; и я уверен, что беседа доставила удовольствие обеим сторонам, хотя никто из нас не понимал друг друга...

***